МОК объяснил продажу футболок с символикой Олимпиады‑1936 заботой об авторских правах. По словам официального представителя организации Марка Адамса, выпуск такой продукции связан не с попыткой романтизировать период нацистской Германии, а с необходимостью юридически сохранять контроль над историческими олимпийскими товарными знаками.
Поводом для объяснений стали публикации в немецких СМИ. Журналисты обнаружили, что в официальном онлайн‑магазине Игр 2026 года, которые пройдут в Италии, предлагалась к продаже футболка с эмблемой Олимпиады 1936 года. После поднявшейся волны критики стало известно, что товар более недоступен для покупки, однако сам факт его появления в магазине вызвал широкий резонанс.
Марк Адамс на брифинге подчеркнул, что ситуация имеет два измерения — историческое и юридическое. Он отметил, что сам факт проведения берлинской Олимпиады не может быть стерт из памяти: игры 1936 года действительно состоялись, и это часть истории олимпийского движения, какой бы противоречивой она ни была.
По его словам, на тех Играх, несмотря на политический контекст и пропагандистские цели нацистского режима, были и проявления подлинного олимпийского духа. Ряд спортсменов показали выдающиеся результаты, символизировавшие принципы равенства и честной борьбы, которые лежат в основе олимпийских ценностей. По мнению МОК, эти моменты также заслуживают того, чтобы о них помнили.
Второй, «технический» аспект, как выразился Адамс, связан с правовой охраной символики. Он пояснил, что действительность и актуальность товарных знаков, связанных с Олимпиадой 1936 года, напрямую зависят от того, использует ли МОК эти марки на практике. Если организация перестанет вводить их в гражданский оборот, есть риск, что права на использование этой символики могут перейти к третьим лицам.
Адамс подчеркнул, что именно этого МОК и стремится избежать. В случае утраты контроля над товарными знаками возможно их применение в контекстах, совершенно не соответствующих олимпийским ценностям, включая откровенно экстремистские или пропагандистские цели. По его словам, ограниченный выпуск подобной продукции — способ не допустить того, чтобы историческая эмблема оказалась в руках тех, кто будет использовать ее «не по назначению».
Он также обратил внимание, что речь идет о небольшом количестве товаров подобного рода. Это не массовая коммерческая линия, а скорее юридический инструмент для поддержания правовой защиты бренда. Основной мотив, как утверждает представитель МОК, не коммерческий, а превентивный — предотвращение искажения и присвоения олимпийской символики.
Контекст, в котором проводились Игры 1936 года, остается одним из самых мрачных в истории спорта. Нацистский режим установился в Германии в 1933 году и просуществовал до 1945‑го. После окончания Второй мировой войны руководители этого режима предстали перед международным трибуналом. На Нюрнбергском процессе многие из них были признаны виновными в военных преступлениях и преступлениях против человечности; часть обвиняемых приговорили к смертной казни.
Именно поэтому любое использование символики, связанной с тем временем, неизбежно вызывает острую реакцию общества. Для многих людей эмблемы и визуальные образы того периода ассоциируются не с достижениями спортсменов, а с репрессиями, расизмом, агрессией и трагедиями войны. Любой коммерческий контекст в отношении этой символики воспринимается как попытка обыденно, «по‑товарному» обращаться с болезненной исторической памятью.
МОК, в свою очередь, стремится подчеркнуть, что отделяет нацистскую идеологию от истории олимпийского движения как такового. Берлинские Игры были частью долгой последовательности Олимпиад, и полное игнорирование этого факта, по мнению организации, создает опасность искажения хроники спорта. В официальной позиции подчеркивается: признание существования тех соревнований не означает одобрения режима, под эгидой которого они прошли.
Одновременно с этим встает более широкий вопрос: как обращаться с символами и наследием событий, происходивших в условиях тоталитарных режимов. В разных странах подходы отличаются. Где‑то подобная символика фактически вычищается из публичного пространства, где‑то сохраняется в музеях и архивах, а где‑то допускается ограниченное использование в образовательных или исторических целях. МОК, по сути, пытается занять позицию между юридической необходимостью и моральной чувствительностью общества.
Правовая сторона вопроса действительно сложна. С точки зрения законодательства о товарных знаках, если правообладатель годами не использует обозначение, которое он зарегистрировал, его защита может быть оспорена или прекращена. Тогда символика становится уязвимой для регистрации и использования другими игроками — в том числе структурами, далекими от спорта и потенциально заинтересованными в скандальной, провокационной эксплуатации таких образов.
Отсюда и возникают практики, когда исторические логотипы и эмблемы время от времени появляются на ограниченных сериях товаров, чаще всего в официальных магазинах. Формально это демонстрирует реальное использование торговой марки, поддерживая ее «живой» юридический статус. Для МОК это один из способов предотвратить ситуацию, при которой, например, компании или организации с радикальными взглядами пытались бы легально закрепить за собой наследие тех Олимпийских игр.
Однако с общественной точки зрения подобные шаги требуют особой деликатности. Эксперты по этике спорта и историки подчеркивают, что одной лишь юридической аргументации недостаточно. Необходимо сопровождать такие действия четким объяснением контекста: почему продукт появился, как он связан с историей, какие смыслы организация вкладывает в его существование и какие смыслы категорически отвергает.
Для самого олимпийского движения подобные скандалы становятся напоминанием о важности работы с прошлым. Игры не существуют в политическом вакууме: каждая Олимпиада вписана в конкретную эпоху — со своими конфликтами, идеологиями и противоречиями. Задача международных спортивных структур — не закрывать глаза на темные страницы истории, но и не позволять им становиться инструментом современной ненависти или реваншистских настроений.
Ситуация с футболкой к Олимпиаде‑2026 наглядно показала, что общественное восприятие недавнего прошлого остается крайне острым. Даже когда мотивы действий объясняются сухими юридическими формулировками, люди ожидают от крупных международных организаций не только соблюдения буквы закона, но и уважения к памяти жертв тоталитарных режимов, а также ясного морального послания.
В ближайшие годы МОК, очевидно, придется еще не раз возвращаться к теме исторического наследия игр, проходивших в политически токсичных условиях. Вопрос не ограничится только Олимпиадой 1936 года: на повестке — переоценка символики, нарративов и подходов к освещению любых соревнований, которые проходили на фоне репрессий, дискриминации или агрессии. От того, насколько взвешенно будет найден баланс между юридическими потребностями и этическими ориентириями, во многом зависит репутация олимпийского движения в глазах будущих поколений.